Про­чти­те от­рыв­ки из вос­по­ми­на­ний со­вре­мен­ни­ков.

А)  «В моем расчёте было всего три че­ло­ве­ка: я и на­вод­чик Ахмет Ше­ри­нов  — бы­ва­лые сол­да­ты, драв­ши­е­ся уже за такие плац­дар­мы на Дне­пре, Дне­стре, Висле,  — и один мо­ло­дой боец, ко­то­рый начал во­е­вать толь­ко в Поль­ше,  — Иван Те­рен­тьев, де­вят­на­дца­ти лет­ний ура­лец, ма­лень­кий и плот­ный, как ку­быш­ка, из­вест­ный всему на­ше­му полку по про­зви­щу «Пан-Иван». Он сам на­звал себя так, когда при­был к нам в Поль­шу, и тут же, ве­се­ло под­миг­нув, до­ба­вил:

— Не смот­ри­те, что ма­лень­кий  — на боль­шие дела го­жусь.

Осе­тин Ше­ри­нов по ха­рак­те­ру был со­всем дру­гой че­ло­век  — ни­ко­гда не шутил, любил устав­ной язык. Он давно во­е­вал, но все­гда в бою был стро­гий, со­сре­до­то­чен­ный, а Те­рен­тьев с пер­во­го дня стал во­е­вать легко, ве­се­ло, как будто он ро­дил­ся на войне. Ше­ри­нов не по­ни­мал ино­зем­ных обы­ча­ев, а Те­рен­тьев и в Поль­ше чув­ство­вал себя, как дома, и в Гер­ма­нии для него ни­че­го уди­ви­тель­но­го не было...

Мы по­лу­чи­ли при­ка­за­ние эко­но­мить сна­ря­ды. Но как мы не эко­но­ми­ли сна­ря­ды, к ве­че­ру их оста­лось всего с де­ся­ток, а между тем пе­хо­та про­тив­ни­ка, то и дело под­ни­мав­ша­я­ся в контр­ата­ку, была уже в ста пя­ти­де­ся­ти мет­рах от нас. Вдруг из Орт­ви­га опять вышли не­мец­кие танки. Прошу по те­ле­фо­ну сна­ря­дов, а ко­ман­дир ди­ви­зи­о­на майор Тур­бин от­ве­ча­ет, что сна­ря­ды будут толь­ко к утру, и пре­ду­пре­жда­ет, что на нас смот­рит вся стра­на.

— Пом­ни­те, что вы дер­жи­те трам­плин для прыж­ка в фа­шист­ское ло­го­во,  — ска­зал он».

Б)  «Самые труд­ные бои на под­сту­пах к _______ наша часть вела в из­лу­чи­не рек Одер и Варта, у кре­по­сти Кюстрин.

Сна­ча­ла мы по­до­шли к Кюстри­ну с той сто­ро­ны, где мест­ность была за­топ­ле­на. Там есть дамба. На всём своём про­тя­же­нии она была за­ня­та бо­е­вым охра­не­ни­ем про­тив­ни­ка. Когда мы в ноч­ной тьме вне­зап­но по­яви­лись на на­сы­пи, воз­вы­ша­ю­щей­ся над водой, нем­цев, си­дев­ших в бо­е­вом охра­не­нии, охва­тил такой ужас, что они не смог­ли со­про­тив­лять­ся и пол­но­стью сда­лись в плен. Мы до­стиг­ли окра­ин Кюстри­на и вели здесь тяжёлые бои. С утра до ве­че­ра над дам­бой ви­се­ли не­мец­кие самолёты, об­стре­ли­ва­ю­щие из круп­но­ка­ли­бер­ных пулемётов един­ствен­ную до­ро­гу, по ко­то­рой шло к нам из тыла бо­е­пи­та­ние и по­пол­не­ние лю­дь­ми. Всё-таки мы за­кре­пи­лись на окра­и­не го­ро­да.

Рота, в ко­то­рой я был комс­ор­гом, на­сту­па­ла на зда­ние юн­кер­ско­го учи­ли­ща, сто­яв­ше­го на окра­и­не го­ро­да. Под­сту­пы к этому ба­сти­о­ну про­тив­ни­ка при­кры­ва­ло не­сколь­ко дзо­тов. Дзот, ока­зав­ший­ся на участ­ке нашей роты, встре­тил нас пулемётным огнем с ко­рот­кой ди­стан­ции. Роте при­ш­лось за­лечь, не до­бе­жав до дзота около ста мет­ров.

Это нас страш­но оже­сто­чи­ло. Всё не­удер­жи­мо про­би­ва­лись вперёд, а вот тут какой-то про­кля­тый гит­ле­ров­ский пулемётчик при­жал нас к земле  — лежим, и го­ло­вы под­нять не можем. Ко­неч­но, мы бы смели со сво­е­го пути этого пулемётчика, ки­нув­шись всей ротой вперёд. Но сколь­ко бой­цов по­гиб­ло бы при этом, не до­бе­жав до дзота! Надо было что-то пред­при­нять, и не­мед­лен­но. Ведь мы ле­жа­ли на от­кры­том поле в ста мет­рах от дзота, под пулемётным огнем, по­ра­жав­шим од­но­го бойца за дру­гим. И вот мы уви­де­ли, что кто-то под­нял­ся, мах­нул рукой ле­жав­шим рядом с ним трём бой­цам и они тоже вско­чи­ли. Все чет­ве­ро по­бе­жа­ли, делая зиг­за­ги, в сто­ро­ну дзота, из ам­бра­зу­ры ко­то­ро­го не­пре­рыв­но вы­ры­ва­лось смер­то­нос­ное пламя. Нам сразу стало ясно: эти смель­ча­ки пошли на вер­ную смерть, чтобы от­крыть путь всей роте».

Ука­жи­те на­зва­ние стра­те­ги­че­ской на­сту­па­тель­ной опе­ра­ции Крас­ной Армии, к ко­то­рой от­но­сят­ся оба пред­став­лен­ных от­рыв­ка. Ука­жи­те фа­ми­лию лю­бо­го ко­ман­ду­ю­ще­го одним из фрон­тов Крас­ной ар­ми­ей в ходе этой битвы. При­ве­ди­те одно любое суж­де­ние, ко­то­рым автор од­но­го из от­рыв­ков ука­зы­ва­ет на вы­со­кие бо­е­вые ка­че­ства со­вет­ских во­и­нов.