Из за­пи­сок со­вре­мен­ни­ка со­бы­тий:

«По­след­ние годы цар­ство­ва­ния им­пе­ра­три­цы, на­чи­ная со дня кон­чи­ны един­ствен­но­го ис­крен­не­го и бес­ко­рыст­но­го друга ея, князя __________, по­ко­ри­те­ля Та­ври­ды, при­ве­ли го­су­дар­ство в со­вер­шен­ное из­не­мо­же­ние от сла­бо­го прав­ле­ния и без­на­ка­зан­но­сти за пре­ступ­ле­ния.

Ге­не­рал-гу­бер­на­то­ры, гу­бер­на­то­ры, во­ен­ные на­чаль­ни­ки де­ла­ли, что хо­те­ли. Те и дру­гие (речь, ко­неч­но, не о всех) гра­би­ли го­су­дар­ство по про­из­во­лу, как кто мог...

По вос­ше­ствии же на трон им­пе­ра­то­ра Павла Пет­ро­ви­ча по­став­лен был пред двор­цом ящик с про­ре­зан­ною крыш­кою, в ко­то­рый сквозь про­резь было предо­став­ле­но всем и каж­до­му опу­стить про­ше­ния, жа­ло­бы, до­но­сы  — сло­вом, кто что хотел. Ящик каж­дый вечер при­но­си­ли к Павлу Пет­ро­ви­чу.

Шесть об­ре­зов доски сос­но­вой, из ко­то­рых был ско­ло­чен ящик  — друг царя, сто­ив­ший цар­ству пол­то­ра рубля, в про­дол­же­ние года трёх ме­ся­цев ука­зы­вал са­мо­держ­цу зло, где и как оно тво­ри­ло­ся, и вер­ней, и спра­вед­ли­вей, чем наёмные ла­зут­чи­ки.

Но каж­дый вечер, по рас­пе­ча­та­нии ящика, Павел на­хо­дил в нём по де­ся­ти и более яз­ви­тель­ней­ших сатир на дей­ствия свои, гнус­ные паск­ви­ли; про­чи­ты­вал их, при­хо­дил в гнев, по­ве­ле­вал разыс­ки­вать, чего ни­ко­им об­ра­зом было не­воз­мож­но разыс­кать и, на­ко­нец, ящик, по воле Павла, с на­зна­чен­но­го ему места сняли и, ве­ро­ят­но, со­жгли.

Если бы Павел Пет­ро­вич, как Фри­дрих II, вме­сто гнева по­ве­лел бы са­ти­ру на особу его, най­ден­ную им в ящике, на­пе­ча­тать и при­бить на пе­ре­крест­ках для про­чте­ния лю­бо­пыт­ным, его ве­ли­че­ство в про­дол­же­ние цар­ство­ва­ния сво­е­го учил­ся бы по­сред­ством не­при­страст­на­го ящика весь­ма мно­го­му и впол­не при­год­но­му, дабы цар­ство­вать ко бла­го­ден­ствию мил­ли­о­нов на­ро­да, от него за­ви­сев­ших.

В про­дол­же­ние су­ще­ство­ва­ния ящика, как я уже ска­зал, ве­ро­ят­но какое су­ще­ство­ва­ло пра­во­су­дие, во всех со­сло­ви­ях прав­до­лю­бие и пра­во­мер­ность. Доз­во­ляю себе без­бо­яз­нен­но ска­зать, что в пер­вый год цар­ство­ва­ния Павла I народ бла­жен­ство­вал, на­хо­дил суд и рас­пра­ву без ли­хо­им­ства; никто не осме­ли­вал­ся гра­бить, угне­тать его, все вла­сти пре­дер­жа­щие стра­ши­лись ящика!»