Из вос­по­ми­на­ний оче­вид­цев со­бы­тий (XIX в.):

«Наши от­важ­ные и уве­рен­ные в себе мо­ря­ки, не­дав­ние си­ноп­ские по­бе­ди­те­ли, по­ла­га­ли, что вне­зап­ным на­па­де­ни­ем на обре­менённого де­сан­том не­при­я­те­ля можно было про­из­ве­сти в нём страш­ное смя­те­ние и окон­ча­тель­но раз­гро­мить его. Душой этой мысли был В. А. Кор­ни­лов; того же мне­ния дер­жал­ся П. С. На­хи­мов... Го­ря­чее же­ла­ние мо­ря­ков по­ме­рять­ся с вра­га­ми, со­брав­ши­ми все уси­лия про­тив Рос­сии, не ис­пол­ни­лось. Князь Мен­ши­ков не на­де­ял­ся, чтобы наш па­рус­ный флот мог со­стя­зать­ся с не­при­я­тель­ским, пре­иму­ще­ствен­но па­ро­вым...

Но князь Мен­ши­ков! Где были его про­ни­ца­тель­ность и преду­смот­ри­тель­ность? Об­сто­я­тель­ства дают ему год вре­ме­ни... об­ду­мы­вать свое по­ло­же­ние и свои дей­ствия  — и всё огра­ни­чи­ва­ет­ся пре­иму­ще­ствен­но фло­том и пор­том, где глав­ная ра­бо­та всё же оста­ва­лась за Кор­ни­ло­вым. Между тем, общих из­ме­не­ний во флоте нель­зя было сде­лать: за­ме­нить па­ру­са вин­та­ми было не­от­ку­да». «Не­до­ста­ток в раз­рыв­ных сна­ря­дах и мор­ти­рах боль­шо­го ка­либ­ра был для нас весь­ма ощу­ти­те­лен, так что мы при­цель­ны­ми сво­и­ми вы­стре­ла­ми толь­ко могли вре­дить не­при­я­тель­ским пу­шеч­ным ба­та­ре­ям, мор­тир­ным же не могли сде­лать почти ни­че­го».

«Со­вершён был во­круг южной обо­ро­ни­тель­ной линии крест­ный ход, по окон­ча­нии ко­то­ро­го Кор­ни­лов об­ра­тил­ся к вой­скам с энер­ги­че­скою речью, за­клю­чив её сле­ду­ю­щи­ми за­ме­ча­тель­ны­ми сло­ва­ми: «Знай­те, ре­бя­та, что от­ступ­ле­ния не будет, и если кто услы­шит, что я ско­ман­дую от­ступ­ле­ние,  — пусть меня за­ко­лет».

С не­обык­но­вен­ным во­оду­шев­ле­ни­ем были при­ня­ты слова Кор­ни­ло­ва. «Умрём за род­ное место»,  — от­ве­ча­ли се­ва­сто­поль­цы».

«Счи­таю не лиш­ним ска­зать не­сколь­ко слов о храб­ро­сти наших сол­дат. Мы офи­це­ры не толь­ко лю­би­ли и ува­жа­ли их, но мы с ними срод­ни­лись... Они, видя весь ужас по­ло­же­ния, стра­да­ли тою же сер­деч­ною скор­бью об ис­хо­де осады, как и мы.  — Мо­лод­ца­ми они были все, в осо­бен­но­сти наши мат­ро­сы, ко­то­рых к не­сча­стию оста­лось под конец весь­ма мало».