Из пись­ма выс­ше­му ру­ко­во­ди­те­лю пар­тии.

«Я очень жалею, что в день со­бра­ния в кол­лек­ти­ве ЦК об ито­гах июнь­ско­го Пле­ну­ма я был увезён «ско­рой по­мо­щью» в боль­ни­цу и не мог, как по­ла­га­ет ком­му­ни­сту, вы­сту­пить на этом со­бра­нии...

Бес­ко­неч­ное ко­ли­че­ство раз и все­сто­рон­не про­ду­мы­вал я ход и ре­ше­ния Пле­ну­ма, ко­то­рый осу­дил «как не­со­от­вет­ству­ю­щую с ле­нин­ски­ми прин­ци­па­ми нашей пар­тии, фрак­ци­он­ную де­я­тель­ность ан­ти­пар­тий­ной груп­пы Ма­лен­ко­ва, Ка­га­но­ви­ча,  _____________   и при­мкнув­ше­го к ним Ше­пи­ло­ва».

Не­смот­ря на всю тя­жесть на­ло­жен­но­го на­ка­за­ния, я без­ого­во­роч­но при­ни­маю и су­ще­ство, и ор­га­ни­за­ци­он­ные меры, при­ня­тые Пле­ну­мом.

Ис­то­ри­че­ские ре­ше­ния XX съез­да, став­шие на мно­гие годы про­грамм­ны­ми не толь­ко для нашей пар­тии, но для всего ком­му­ни­сти­че­ско­го и осво­бо­ди­тель­но­го дви­же­ния, я вос­при­нял и раз­де­лял пол­но­стью всем своим су­ще­ством.

То, что на­ве­ки по­кон­че­но со страш­ной прак­ти­кой 1937−1938 гг. и ана­ло­гич­ной ей; прак­ти­кой, ко­то­рая при­нес­ла не­ис­чис­ли­мые жерт­вы и стра­да­ния и вос­по­ми­на­ния о ко­то­рой бук­валь­но ле­де­нят кровь,  — всё это бес­смерт­ная за­слу­га нашей пар­тии.

Как че­ло­век, семью ко­то­ро­го не обо­шла эта страш­ная прак­ти­ка бы­ло­го (без­вин­но по­гиб­ли в за­то­че­нии отчим моей жены и муж сест­ры жены, ре­прес­си­ро­ва­лась сест­ра жены)... я не могу не пре­да­вать её, эту прак­ти­ку про­шло­го, про­кля­тию.

Пе­ре­би­рая весь свой жиз­нен­ный путь, я не могу не вы­ска­зать сле­ду­ю­ще­го: если пар­тия об­лек­ла меня выс­шим до­ве­ри­ем члена ЦК  — я не дол­жен был быть в какой бы то ни было мере при­част­ным к любой фрак­ци­он­но­сти. В этом моя тяжёлая ошиб­ка и в этом моя вина.

P.S. Се­год­ня пе­ре­да­ли по радио об успеш­ном ис­пы­та­нии нашей меж­кон­ти­нен­таль­ной бал­ли­сти­че­ской ра­ке­ты. Какое ве­ли­кое дело сде­ла­но на­ши­ми учёными и во­ен­ны­ми для нашей Ро­ди­ны!»