Из вос­по­ми­на­ний М. М. Осор­ги­на

«Всю эту зиму чув­ство­ва­лось страш­ное на­пря­же­ние  — по­ку­ше­ния сле­до­ва­ли одно за дру­гим; дик­та­тор Лорис-Ме­ли­ков ни­ко­го не устра­шил и, хотя вы­ка­зы­вал пол­ное бес­стра­шие, лично аре­сто­вав по­ку­шав­ше­го­ся на него, но по­га­сить кра­мо­лы не мог.

Гроз­ные со­бы­тия на­дви­га­лись и пред­чув­ство­ва­лись, а Пе­тер­бург и молодёжь про­дол­жа­ли ве­се­лить­ся вовсю. Очень па­рад­но был устро­ен ве­ли­ко­свет­ский базар в Ма­ри­ин­ском двор­це гер­цо­га Лейх­тен­берг­ско­го; все выс­шее об­ще­ство было на нём, и сам го­су­дарь его по­се­тил.

Эти уве­се­ле­ния в корне по­рва­лись гроз­ным со­бы­ти­ем 1-⁠го марта; кто пе­ре­жил этот день в Пе­тер­бур­ге, тот ни­ко­гда его не за­бу­дет. Был раз­вод с це­ре­мо­ни­ей в обы­ден­ное время, как по­ла­га­ет­ся в вос­кре­се­нье; всту­пил в ка­ра­ул наш полк. Го­су­дарь был какой-то хму­рый, оза­бо­чен­ный...

Вер­нул­ся я с раз­во­да домой вме­сте с моим то­ва­ри­щем по Кор­пу­су лейб-ка­за­ком За­сядь­ко и, по­зав­тра­кав, мы с ним мирно бе­се­до­ва­ли в ка­би­не­те, как вдруг услы­ха­ли вы­стрел, по­хо­жий на пу­шеч­ный; вско­ро­сти раз­дал­ся такой же вто­рой вы­стрел, и мы ещё рас­суж­да­ли с За­сядь­ко, что бы это могло быть, как вбе­жал блед­ный, с тря­су­щей­ся че­лю­стью, Семён с во­плем: «Го­во­рят, го­су­да­ря убили!». На­деть паль­то, вы­ско­чить на улицу и по­ска­кать на пер­вом по­пав­шем­ся из­воз­чи­ке во дво­рец, было делом для нас одной ми­ну­ты.

Подъ­ез­жая к Ка­зан­ско­му со­бо­ру, уви­да­ли вдали на­пра­во на Ека­те­ри­нин­ском ка­на­ле такую толпу на­ро­да, что мы по­ня­ли, что что-то ужас­ное со­вер­ши­лось, а из­воз­чик, пе­ре­кре­стив­шись и как-то всхлип­нув со сло­вом «Гос­по­ди», по­гнал ло­шадь вскачь. Стоял крик: «Убит, убит!», причём мно­гие пла­ка­ли и все кре­сти­лись.

Вся пло­щадь перед двор­цом была море голов... Я, пер­вое, по­смот­рел на штан­дарт над двор­цом: он раз­ве­вал­ся во всю, зна­чит, го­су­дарь жив (при от­сут­ствии его из Пе­тер­бур­га штан­дарт со­всем спус­кал­ся, а при смер­ти до по­хо­рон дол­жен быть при­спу­щен на­по­ло­ви­ну). Во дво­рец войти мне не при­ш­лось, так как встре­тив­ший­ся со мной пол­ков­ник Шипов при­ка­зал мне не­мед­лен­но ехать в полк пе­ре­дать при­каз со­брать­ся всем офи­це­рам в ка­зар­мы и не от­лу­чать­ся из полка; по-ви­ди­мо­му, ожи­да­ли с ми­ну­ты на ми­ну­ту общей ре­во­лю­ции в го­ро­де, поль­зу­ясь рас­те­рян­но­стью вла­сти.

Я не­мед­лен­но по­ска­кал об­рат­но в полк... Скоро вер­нул­ся из двор­ца Ни­ко­лай Ни­ко­ла­е­вич Шипов с из­ве­сти­ем, что го­су­дарь скон­чал­ся».